1.Шио Балуев.
2.Человек. (Киборг)
3.Возраст – 27 лет. Высокий, суховатый, жилистый. Весом не более 85 кг. Волосы короткие, немного растрепанные, русые. На лице короткая бородка, аккуратно описывающая рот и подбородок. Глаза зеленые, небольшие щелки глаз, веки не нависают. Вокруг глаз (левый нижний край) небольшие металлические вставки, скрывающие очки, которые выезжают, скрывая глаза, по мысленному приказу. Тело поднакачанное от постоянной работы с тяжелыми предметами, без капли жира. Рук нет – их заменяют немного уродливого вида имплантаты, черного цвета, копируя человеческую руку, со всеми мышцами. Начиная с локтя видны тонкие стыки, раздвигающиеся по мысленному приказу. Они скрывают в себе по два лезвия в каждой руке – одно вперед, и одно назад, от локтя, каждое, 50 см длинной. На костяшках пальцев маленькие шипы. Вид рук довольно неказист, он постоянно смущает Шио, заставляет чувствовать себя если не изгоем и чудовищем, то уродом уж точно, поэтому он всегда скрывает руки в длинной одежде и перчатках. Или броне.
4.Шио довольно несдержанный человек, немного вспыльчивый, но в целом добрый. Он не любит пустых околофилософских бесед, предпочитая говорить прямо, точно, по делу. Сказывается техническое обучение. Потеря родителей заставила парня «закрыться» ото всех, кого можно. Он очень недоверчив, почти параноик. Шио русский, и, как и всякий русский, он весьма широк душой. Но он не всем показывает эту душу, привыкнув прятать ее под шкурой нелюдимого техника.
5.Шио родился на Земле, в семье военного инженера-проектировщика, который занимался разработкой нового оружия. Он родился в небольшом городке на севере России, в суровом и холодном краю. Но весьма красивом краю. Его дом был в тогда еще новом пригороде, чистом, не испорченным человеком и цивилизацией. Дом был двухэтажный, большой, с участком, где был заведен небольшой садик, с парой яблонь, да груш. Первый этаж в доме занимала гостиная и кухня, на втором располагалось 4 комнаты-спальни. Подвал занимала мастерская отца, где он ваял, чинил и совершенствовал самые разные вещи.
С детства его окружали, в основном, две вещи – природа, которая, не смотря на всю свою видимую суровость и злость, была доброй и хорошо относилась к мальчику, воспитывая в нем стойкость ко всем невзгодам, и отец, который частенько играл с сыном, попутно что-то прорешивая на своем уни-инструменте, и вплетая в игру разные особенности, чисто «инженерного» характера, типа конструктора из кусочков обшивки, или попытка научить 6-летнего сына собирать пистолет. Правда, она окончилась неудачей – собранное оружие чуть не взорвалось в руках у юного механика.
Первые 10 лет Шио жил припеваючи, он рос в отца, с такой же, как и у него, тягой к инженерному искусству. Но, в отличие от отца, он не особо любил оружие, с которым отец его возился чаще обычного, улучшая, доделывая или переделывая его строение, постоянно пытаясь создать что-то новое. Отец всегда носился с идеями, частенько бредовыми, желая наконец доказать Галактике, что люди способны на что-нибудь такое, чего еще не было создано, что они не только поглощают труды других рас. Благая цель.
Лет где-то с 6-7 Шио начал заниматься легкой атлетикой. Отец настоял, сказав, что надо куда-то потратить свободное время, а Шио, в то время еще толком не имеющий своего мнения, вынужден был согласиться. Все оказалось немного иначе – уже позже отец рассказал, что в быту своей молодости тоже занимался бегом, но бросил это занятие. То ли потому, что некогда стало, то ли просто не нашел в себе силы идти дальше, сочтя свои результаты вполне нормальными. Как бы там ни было, но Шио тоже начал ходить, тренироваться, со временем втягивать в это дело, проникаясь. Особенно его привлекал бег . Ну и правильно – бегать тут было – широкие улицы, строгое прямое построение домов, дороги… Бегай, не хочу. Уже через пару лет он каждый день, вечером, выходил на улицу, чтобы совершить пробежку, постепенно увеличивая ее дальность, и стараясь увеличить свою скорость. Шио выступал на соревнованиях, но особо выдающихся результатов не достиг – он бегал не слишком быстро, но очень, очень долго. К 12 годам, рекордом был кросс в 12 км, без остановок. Времени не засчитывали, специально, потому что бегал Шио не торопясь, в одном темпе, ходком, но не настолько быстром, чтобы гордиться скоростью. Гордились выносливостью. Конечно, это помешало учебе – приходилось совмещать, отрывая и от того и от другого. Частенько Шио сталкивался с предложением бросить бег, мол, учеба важнее. Но парень не отказался, он просто совмещал и бег и учебу, пусть немного в ущерб обоим.
С детства у Шио был кот, манул, по кличке Шашлык. Почему Шашлык? – часто задавался вопросом тогда еще молодой Шио, частенько доставая с таким вопросом отца, который, собственно, и являлся инициатором такого имени. Однажды (попытки с 10 дак точно) тот не выдержал, и поведал забавную историю, что, дескать, в детстве, когда он отдыхал где-то на юге, у Черного моря, с компанией своих друзей, к ним прибился котенок, цвета шашлыка. Ну, это он так сказал, и в голове у парня сразу возникла ассоциация – кот цвета прожаренного на угольках мяса. Оказалось, что он просто был в буро-темно-рыжую полоску. С легкой руки одного из компании его тут же назвали шашлык, каждый день грозясь пустить на оный продукт. Вот и привязалось, а отец, в свою очередь, не удержался, и, как память, назвал кота так же. Манул был очень серьезным котом, домашним, но только в первом колене – он был сынком прирученного манула. Отец Шио купил его за немалые деньги, так как тоже всей душой любил котов. Шашлык, хоть он и с детства рос среди людей, привычек дикого кота не потерял: он почти не давался на руки, отчаянно и больно кусался и царапался, почти регулярно таскал мертвые тушки мышей и птиц, был отчаянным акробатом, который не боялся ни одного другого животного в округе, но убегал только при виде незнакомого человека. Он был дико пушистым, окраски черно-буро-серой, в полоску. В общем, замечательный кот.
Матери у Шио не было – она умерла при родах. Это так же оставило отпечаток в душе парня – парень был намного нелюдимее, чем большинство его ровесников, он словно избегал очень тесных контактов. Шио носил при себе фото матери, где она, еще молодая, веселая, кружится в летнем платье посреди леса, густого, древнего, могучего. Таких сейчас почти и не найти.
Как и все дети, Шио ходил в школу, учился, отдавая наибольшее предпочтение физике, информатике и… Истории. Последний предмет он любил, потому что понимал его, и всегда хотел знать больше, знать о древних временах, о древних войнах, о периоде находки протеанского диска данных, о первом этапе вхождения Земли в Галактический союз. Все это казалось юному пареньку захватывающим, чуть ли не против всего класса, который считал предмет нереально скучным. Но Шио было плевать, он никогда не стремился идти за большинством, всегда имел свое мнение, и доказывал его. Или не доказывал, просто имел мнение, и шел, в соответствии с ним. Да и вообще, парень не считал свой класс чем-то родным – сборище было еще то, это был скорее не класс, а поле, где каждый стремился подняться выше по головам нижестоящих. Ну, а физику и информатику его заставляла учить и стараться понимать цель – стать инженером, как и отец.
Школу он закончил без особых отличий, на «троечку-четверочку» в основном, получив отличные оценки только по нужным ему предметам и истории, которую знал, почти как учитель. Дальше он пошел в Техническую Академию, на инженера-механика. Шио уехал от отца, от своего кота, потому что Академия находилась почти на другом конце России. Было жалко, но парень понимал, что так нужно. Отец был… Рад, что сын пошел по его стопам, ведь он тоже в свое время заканчивал эту Академию, закончив ее с отличием. Конечно, факт, что он уезжает на 5 лет жить в другом месте, и будет появляться очень редко, и недолго, был довольно неприятным, но все же он там не отдыхать, а учиться собирается, чтобы после занять его место. Это благая цель. Шашлык же остался дома, потому что к тому времени он уже стал слишком стар, и настолько ленив, что просто не осилил бы переезд и новое место жительства. Кот вообще последнее время больше любил поваляться в чужой постели, понежиться среди одеял и подушек. Впрочем, какой кот этого не любит.
В Академии Шио развернулся на полную – он вдохновлено учился, постигая тонкости этого дела, попутно успевая еще и изучать другие отростки инженерного дела – программирование и проектирование, и, немного, взлом. При переезде в большой город, в котором Академия и была, любовь к бегу у Шио чуть было не пропала – учеба безжалостно съедала все свободное время, да и бегать так, как привык парень тут было нельзя – город был старинный, с запутанным лабиринтом улочек и дорог. Не развернуться особенно. Решение пришло на середине курса – именно тогда, идя из здания Академии в общагу, где Шио жил, он увидел группу парней, на скорость преодолевающих город напрямик, по крышам, стенам, через улицы. Паркурщики в городе были многочисленны, организованны, и профессиональны. Да и сам паркур Шио понравился – это был бег, но в городе, в каменных джунглях, среди всех его препятствий. Студенту казалось, что это закаляет, делает изобретательнее. И он решил заняться этим делом, что собственно и сделал, записавшись в школу паркура. Ну, не совсем школу. Просто группа профессиональных (с их точки зрения, впрочем, они были правы) паркурщиков за деньги обучала молодых на одной из спортплощадок города.
Обучение было сложное, очень сложное, особенно учитывая то что парень был на первом курсе, по его позднему мнению, самому сложному – никаких поблажек, горы заданий и незнакомая, пока еще, обстановка. Но он не сдавался, не унывал, а занимался, совмещая, как мог, и то и то. Сам паркур был чем-то сродни каратэ – в нем так же были отдельные движения, которые и позволяли маневрировать по городу, перескакивая и переползая через его препятствия. Эти движения Шио и изучал, все время, что учился. Он даже работать не пошел на 4 курсе, вместо этого обучаясь дальше паркуру. Зато на 5 пошел в курьеры, вместе с остальными паркурщиками развозя разный хлам как от почты, так и от «левых» заказчиков. Разве что до наркоты дело не доходило. Что, впрочем, было и правильно – незачем.
Шио вообще не соревновался. В Академии он проучился долгих 5 лет, познавая азы инженерии, ее секреты. Во всем Шио старался подражать отцу, но не имел столь сильного таланта, заменяя ее своей смекалкой. Парень обладал неплохим даром домысливать, строить предположения на основе того, что знал, и дар этот не раз выручал его. Но все же это было куда хуже, чем понимание всех процессов. Да и вообще, Шио был человеком несколько другого типа – он был нетерпеливее, несдержаннее, чем отец, любил прямоту, никогда не юлил. А когда ты учишься в Академии, умение юлить и выкручиваться из безвыходных (без потерь) ситуаций просто необходима. А парень заметил ее тем, что считал, что все люди грешны, и их проступки естественны. Поэтому он не боялся оступиться. Подумаешь, проступок. Все могут так же ошибиться, в этом нет ничего такого. Но и ругань со стороны принималась Шио довольно неохотно, он частенько пропускал ее мимо ушей, или, того чаще, просто вставлял в ухо наушник, и поглощался слушанием музыки. Из последней механик любил рок. Притом, совершенно не важно, какой именно – если песня, или группа нравились ему, он слушал эту музыку, слушал, пока не надоест, чтобы там ни было. Хоть дед металл, хоть танцевальный рок.
Шио закончил Академию без отличия, чуть-чуть не дотянув до него. Но парень не огорчился этому неприятному факту – не вышло, ну и что. Главное, что Шио был уверен в самом себе, он верил, что стал неплохим спецом, что со временем он сможет сравниться с отцом. А вера – главное на пути к мечте, к цели. Заканчивая Академию, Шио был уже неплохим паркурщиком-спецом. Ну, это он так скромно считал – на деле он был уровня своих учителей, когда он к ним пришел. А может и нет – он с ними не соревновался никогда. Зачем?
К сожалению, когда он приехал домой с дипломом об окончании Академии, Шашлык уже умер. Умер он, всего пару месяцев не дожив до столь важного для своего хозяина события, от старости. Достойная кота смерть в возрасте 18 лет. Не всякий кот до такого возраста вообще доживает, а чтобы сохраниться так, как сохранился Шашлык (он даже на своих последних фотках выглядел «бодрячком») и речи не шло. Кот был членом семьи, таким же, как и все остальные. И смерть его ударила по всем. Кота похоронили за домом, в рощице, среди яблок, больших, разросшихся. Кот так любил ползать по ним, да спать на ветках. Наверное, и после смерти лежать под этими деревьями ему бы понравилось. Кто знает.
Сам же Шио уже перебирал в голове все проекты, которые хотел предложить отцу. Там были и новые усовершенствования для оружия, и примочки для звездолетов, и, особенно – работа с наземным транспортом. Эта отрасль почему-то нравилась парню больше всего. Ну, кроме ремонта конечно – парень научился ремонтировать практически все что угодно, от старых пистолетов, до новейших двигателей. В теории, конечно, практики у него недоставало.
А отец встретил его неожиданно сосредоточенный, собранный. Никаких радостей, обниманий. Сухое приветствие, немного расспросов о Академии, скорее для виду, чтобы показать, что сын ему небезразличен. И сразу к делу, без отклонений. Только поесть, наверное, и успел. Даже не переоделся. Впрочем, это было излишне – Шио был из тех людей, которые не делили одежду на парадную и рабочую. Они могли одинаково работать в любой. Другие называли это «халатностью», мол, ему просто плевать на вещи, но Шио просто придерживался мнения, что все тленно, и незачем беречь. Так что он пошел прямо в том, в чем приехал – длинные штаны, плотная форма выпускника Академии. Как так и надо. А, впрочем, так и надо.
Оказалось, что отцу поручили заказ, важнейший заказ, по разработке принципиально нового вооружения. Ну, вернее, он так сказал, показав какие-то свои чертежи сыну, после сразу попросил его что-то починить, так как сам погрузился в разработку и не мог найти времени. Шио с радостью согласился, горя прямо-таки желанием показать отцу, что он не зря учился.
Приехав, Шио заново увидел свой город – он был широким, но очень удобным в плане паркура. Парень стал три раза в неделю проходить его по разным маршрутам от своего дома до другого конца и обратно, оттачивая свое мастерство. Заодно он узнал, что был единственным представителем такого искусства как паркур, во всем городе. Забавно.
В общем, весь следующий год он проработал у отца, заменяя его во всем – от готовки, до ремонта и усовершенствования. Свободного времени почти не было – все оно тратилось на хобби. Практика инженера-техника оказалась куда сложнее, чем думал в своих грезах о будущем молодой Балуев. Нужно было работать, работать и работать. Клиенты хотели всего и сразу, да еще и по дешевке. Впрочем, какой человек этого не захочет. Но Шио был другого мнения, он жестко регламентировал свою работу . Не хочешь платить – иди, ищи другого механика, может сделает что. Парень закалился в работе, он стал сильнее от постоянного таскания всякого тяжелого железного хлама. А отец все трудился, что-то создавая, разрабатывая, в общем, трудясь на благо человечества. Он не говорил, что делает, а Шио сам не спрашивал, считая, что, раз не говорит, то и не нужно. В свое время сам скажет, нечего доставать расспросами. Этой мыслью он утешал себя, но в душе понимал, что отец просто не может ему сказать этого… И на это две причины – либо он не хочет говорить это, потому что Шио еще не «дорос» до уровня таких разработок, либо ему запретили клиенты.
Так прошел еще год. Молодой парень совсем освоился, завел себе друзей из ребят, живущих вокруг, в большинстве своем таких же как и он, беззаботных молодых людей, некоторые механики, некоторые техники, некоторые врачи. А отец его создавал свое оружие. Попутно Шио медленно, скорее для себя, чтобы просто уметь, изучал стрельбу из пистолетов и снайперских винтовок. Ну как изучал? – просто, когда у него выпадали свободные деньки (а было такое отнюдь не часто) он шел в мастерскую, где оборудовал, с грехом пополам, себе небольшой тир, состоящий из стойки для стрельбы, да мишеней на расстоянии от 5 до 10 метров. Конечно, для снайперки этот «тир» не подошел бы в любом случае, но пострелять из пистолета, расслабиться, он давал. Благо, что отец не поленился даже найти хорошее тренировочное оружие, видя, что сыну нравится стрельба. Он откопал в доме свое старое оружие. Заодно рассказав, что в быту своей молодости считался отличным стрелком. Ну, и, в доказательство этому, шутливо расстрелял в голову все мишени. Оружие оказалось простенькое, но хорошее. Из снайперки Шио учился стрелять в саду, поставив мишени на дальности 50 метров, там, дальше, за садом, и тренируясь, пытаясь их сбить. Первые недели три, дак точно, он не мог и попасть. После уже дело пошло. Отец все еще корпел над своим заказом. Шио было уже 25 лет, и он готовился к 26-летию, хотел отметить его особенно весело, даром, что дата простая, а не круглая. Это все не важно, важно желание его, Шио Балуева, повеселиться. Вот и все. Отец все воспринял неожиданно на «ура», сказав, что давно пора отдохнуть ему от работы. Изматывает, мол.
Отметить решили дома, собрав всех друзей, как отца, так и Шио. Последних было очень, очень мало. Но они были, и они все были теми людьми, которых Шио считал друзьями, и которым доверял, как себе самому. Там была пара механиков из Академии, веселых парней, соседи, частенько таскающие всякий хлам на починку. Отец позвал своих старых друзяк-инженеров. Ну, так показалось имениннику – дяди были примерно одного возраста с отцом но более открытые, чем он. Поначалу парень гадал, чего им будет делать на празднике, но вопрос решился вместе с появлением первого такого техника – они все были на одно лицо веселые, юморные люди, несмотря на возраст, способные удивить даже молодежь. Они все дарили что-то техническое – новый уни-инструмент, пистолет для стрельбы, и все такое. Некоторые, знающие люди, подарили отличную одежду для паркура – очень гибкая, крепкая, красивая. Несмотря на то, что собирались отметить «как следует», повеселее, вышло довольно тихо и скромно. Впрочем, главное, что понравилось. Шио прогулял всю ночь, вернувшись под утро, веселый, и все еще немного пьяный. Отец уже копался в мастерской, что-то делая, измеряя, проверяя.
Прошло еще около 7 месяцев. Шио уверенно тренировался в стрельбе, он уже мог попасть в цель из снайперки на дальности до 100 метров. Ну… Почти мог – получалось где-то 8-9 из 10. Неплохой результат для техника, у которого постоянно есть чем заняться. Все разрушилось в один день в июле. Тогда было очень жарко, лето выдалось на редкость богатым на тепло. Шио сидел в мастерской, чинил старую винтовку, которую ему приволок знакомый, видимо, стащивший ее у своего бати, служившего в армии Земли. Винтовка, как назло, чиниться совсем не хотела, видимо, испорченная до основания, где-то… Черт знает где. Но она была слишком потрепанной, слишком старой и разбитой, чтобы иметь шансы на спасение. Ну Шио и решил, что нечего себе мозги выносить, отложил винтовку, и решил пострелять немного в тире, пока не принесут что еще.
И тут неожиданно в мастерскую ворвался отец, радостный, непривычно радостный. Он быстро покидал все чертежи в кейс, после схватил свое «оружие», завернутое от Шио в черную ткань, и убежал куда-то, веселый, довольный. Видимо, наконец-то закончил.
Парень, дав волю любопытству, последовал наверх. Там он столкнулся с серьезного вида тремя парнями, высокими, сильными. На их куртках красовались эмблемы секретного подразделения Земли, спецназ, элита. Они молча буравили Шио взглядом. Но тот ведь был у себя дома, чего бояться? Он и пошел спокойно вперед.
Отец беседовал с каким-то высоким, серьезным человеком, довольно худым, но подтянутым, источающим уверенность. Они говорили тихо, то и дело посматривая на сверток оружием, лежащий между ними. Разговор был серьезный, очень серьезный, о чем говорило хотя бы напряженное выражение лица у обоих собеседников.
Далее идет прямой рассказ Шио Балуева:
-Отец о чем-то разговаривал с этим человеком. Он говорил спокойно, не волновался. Я не слышал их диалога, но, судя по всему, что-то не заладилось. Отец всегда щурился, когда замечал что-то странное, не то, что хотел бы увидеть. Обычно, это относится к новым деталям в оружии, или чем-нибудь еще. А сейчас… Может, он просто приметил что-то… Я не знаю, но, я думаю, он просто не поверил им. Отец встал, спокойно, сказав, что будет говорить лично с заказчиком. Человек, сидящий напротив, не двинулся, сказав, что у него сейчас есть более важные дела. Отец усмехнулся, сказав, что делал заказ несколько лет, и заслуживает того, чтобы видеть заказчика. Его оппонент неожиданно резко встал, ответив, немного вызывающе, что он не вправе этого решать. Ну отец и взял свое «оружие» в охапку, сказав, что тогда он ничего не отдаст.
Ребята, что стояли за моей спиной, отреагировали практически молниеносно – они тут же схватили меня, один зажал рот, приставив к виску свой бластер. У меня моментально прояснилось, в чем дело было – это не Альянс приехал. Не может быть такого, чтобы Альянс так безбожно поступал. Кто-то узнал об разработке и решил заполучить ее. Даже не зная, что это такое.
Отец стоял и смотрел на меня, а человек, стоявший напротив, медленно, смакуя свою победу, говорил, что вещь нужно отдать заказчику, а не то он рассердится, и отец останется один. А может и вовсе не останется. Но моего папку так просто не проведешь – он просто достал из-за пояса два пистолета, новых, красного цвета. Я никогда не видел, чтобы он носил с собой оружие, тем более не одно. Один ствол отец навел на своего собеседника, а второй себе в висок. После сказал, жестко, но спокойно, что если с моей головы упадет хоть один волос, то он убьет и себя и его. А, учитывая то, что он один может разобраться в чертежах и самом прототипе, то все их труды просто напросто пропадут даром. Неплохой ультиматум. Человек, впрочем, не смутился, сказав, что на его организацию (он уже не скрывался, не юлил) работает столько инженеров и техников, что они точно разберутся. А отец рассмеялся в ответ, чуть ли не выплюнув ему в лицо слова, что все его техники не смогут разобраться в этом, иначе он был бы не нужен. И добавил заодно, что тот может и не верить. Он все равно умрет.
Я в то время все еще стоял, и подставлял свой висок стволу пистолета одному из громил. Но неожиданно понял, что в руках держу свой, тренировочный. Странно, что его не отобрали. Видимо, не ставили меня ни во что. Стрелял пистолет вполне настоящими патронами. Я не помню, но, кажется, батарея была наполовину пуста. Но мне хватило.
Мы выстрелили практически синхронно – отец спустил курок, отправив своего собеседника в ад, одновременно разворачивая руку, чтобы снять одного из громил за мной. Я же резко присел, стараясь уйти от линии огня, в то же время разворачиваясь… Чтобы получить ботинком в нос. Удар так себе, скорее всего, меня хотел опрокинуть. Раздалась пара выстрелов, отец начал медленное падение, а я, неожиданно для себя самого, навскидку убил второго. Третий успел заскочить за стену. Отец уже упал, я не видел, что с ним. И правильно – если бы я видел, что он мог выжить, я бы попытался спасти его, и умер бы сам. Как ни прискорбно, но мне повезло… Да кого я обманываю! Ни хрена мне не повезло. Я уже вскочил, прислонившись к дивану, большому красному дивану в гостиной. Враг пару раз стрельнул, навскидку, стараясь деморализовать меня. Он был без брони, я тоже. Но он был, судя по всему, тренированным бойцом. А я инженер, технарь, мать его. Только на скорость, да на прыткость и мог рассчитывать. Я высунулся, вернее просто поднял пистолет, и, не глядя, пальнул пару раз в сторону стыка. А после пере кувыркнулся вправо, попутно увидев на секунду, что он высунулся, и стреляет в меня. Пуля пролетела левее, я уже был за креслом, и выстрелил в ответ. И попал. Он, видимо, не ожидал, что я так быстро перевернусь и выстрелю. В общем, я так думаю, что это было везение – я ему в плечо саданул, он дернулся, ругнулся витиевато. А я тут же выпрыгнул, и в полете саданул ему с ноги. Удар так себе вышел – я не рукопашник, единственное что ударил туда, куда хотел – в бок, в почку. Он согнулся пополам, ну я его и добил прямым в голову, в темечко. Вырубил. А после к отцу. Он уже в луже крови лежал, большой. Я подумал сначала, что живот прострелили, а нет, все хуже оказалось – вышел точно в печень пришел, разворотил там все. Не выжить уже было. Но батя держался, даже в сознании был. Он неожиданно дернулся, схватил меня за комбез, и подтянул к себе, слабо, но я не сопротивлялся. Тянет, значит надо.
-Сын… - Он плюнул кровью вправо. – Я умру сейчас. Тут ясное дело, даже думать нечего. Ты живой, значит смог их убить... Это хорошо... Но не все. Ты должен сохранить... То, что я создал, сохранить прототипы, чтобы они не попали никуда. Уничтожать их нельзя… - Он неожиданно улыбнулся, слабо, криво, бледно. – Я слишком много времени убил, жалко. Но я не хочу, чтобы их кто-нибудь захватил. Сохрани их, обязательно сохрани. А лучше используй сам – в тебе я уверен, как в себе самом. Я знаю, что прошу, быть может, невозможного… Но это в твоих руках. – Последние слова он сказал с неожиданной иронией, скрытой, но для меня такой явной. После он умер. Молча, спокойно, с легкой улыбкой на губах… Я провел по лицу рукой, закрывая ему глаза… Вот и все. Конец счастливой жизни. Тип, которого я пришиб ранее, неожиданно зашевелился. Ну, я дернулся, и чуть было ему в голову обойму не всадил. А после, вместо, ему хорошенько, с размаху, засадил в бок, чтобы не дергался. Ну… А после я осознал, что убил человека, тогда, на автомате. Осознал, и понял, что теперь уже без этого никак. Я осел на пол, руки сразу затряслись. Убить человека, да еще так просто, на автомате, не осознавая этого – это не так-то просто. Я чуть не прослезился, но тут же пришел в себя. Все, закончилась сказка, привет суровая жизнь. Привет предательству и жадности. Ну, что теперь делать? Я подумал, минуты три, а после вызвал Альянс. Отец был знаком с ними, пара его друзей работала инженерами в разных точках, один из них даже был у меня на днюхе. Ну, я ему позвонил, все рассказал. Через 5 минут у меня в моем уже была куча народу, офицеров, солдат, которые деловито все обшаривали, увели куда-то того бугая, которого я выбил, и допросили меня. Попытались забрать прототип, но я не дал, встал в стойку, что не дам им тронуть. Сказал, что отец доверил это мне, и только я один знаю шифр к чертежам. Соврал конечно. Да и отец, чего греха таить, хоть как соврал. Он не был конспиратором. Но люди из Альянса неожиданно согласились, притом так легко, что я уже тогда заподозрил неладное. Я все сцапал в охапку и отправился в Управление, штаб Альянса в России. Ну… Там меня уже поджидала куча народу, делового класса, которые хотели забрать прототипы, что-то там мотивируя мне, говоря, что это нужно Альянсу, что это большая честь, бла-бла-бла.. Я даже не слушал, я отмахнулся и сказал, что ничего не отдам. Тот инженер, которому я позвонил, тоже был тут. Его, кстати, Сергей зовут. Хороший мужик. Ну, он меня встретил, отвел к себе в комнату, и попросил все рассказать. Слушал молча, после налил себе водки, заодно и мне плеснул. Помянули отца молча, после он спросил, что за прототип? Я плечами пожал, да раскрыл ткань.
А там два протеза рук, да странные примочки к ним, все матовое, блестящее, красивое. Легкие, но сразу было видно, что из металла. Видимо, какой-то сплав. Гротескные бугры мышц на протезах, какие-то стыки… Мы почти одновременно удивленно присвистнули, после он сказал, что я раскопал клад. Это имплантаты рук, боевые. Капитан Очевидность, блин. Ну, я сказал, мол, что бы это ни было, я это никому не дам. Четкий указ отца. А Сергей даже не шелохнулся… Он подумал, минуты три, после протянул, спокойно так:
-А что ты с ними делать будешь? С собой таскать? – И улыбнулся, ожидая ответа. Я подумал, подумал, и понял, что есть два варианта – отдать их Альянсу, что, само по себе неплохо, но мне чем-то не понравилось. Или имплантировать себе, и жить так. А заодно сжечь все чертежи. Первое… Нет, я ощущал, что это нельзя допустить. И я сказал, твердо, что имплантирую их себе. А после усмехнулся, увидев, как вытянулось лицо у собеседника. Тот неожиданно пожал мне руку, крепко, серьезно, и сказал, что поступок мужской, и отец бы гордился. Но операцию я могу не пережить – она очень серьезная. А я уже решил, назад пути нет. Сергей усмехнулся, но добро, после вышел, и остальные полдня где-то шатался. Все это время я изучал чертежи, и нашел еще одну забавную штуковину – те примочки, на деле оказались очками, встроенными. Типа имплантата, но видимого, который при мысленном приказе выдвигал очки. По плану отца в них следовало напехать кучу всяких устройств, но прототип был оснащен самыми простыми – тепловое излучение, инфракрасное и ночное. Ну и простенький компьютер. Скромненько, и со вкусом.
Сергей вернулся вечером, когда я уже вконец оголодал и планировал совершить набег на его бар, где уже приметил закуски. Он был не один – следом вошел серьезного вида мужик, лет 30-35, строгих черт лица. По нему сразу было видно – человек видный. Оказалось, он был руководителем отдела разработок новых технологий, или как-то так. У меня с ним был долгий и довольно серьезный разговор. Джон (это был американец) хотел уговорить меня отдать протезы, серьезно хотел, но я его обломал своей категоричностью, граничащей с упертостью. Ну не мог я уже отдать их – обещал. И чертежи тоже – потому что обещал себе сжечь их. Мы с Сергеем долго объясняли Джону, в чем дело, и в конце концов уговорили его, что это все не нужно Альянсу. Ну а после сказали, что я сам имплантирую себе все это, а чертежи сожгу, чтобы никто не знал. Он удивился, после что-то пробормотал, про «крейзи рашен», и ушел, не попрощавшись. Ну и правильно – куда им, америкосам, понять нас, русских, понять наши решения. Мы сами-то их не всегда понимаем. Сергей сказал, что завтра все устроит, и всю ночь мы с ним смотрели чертежи, проверяли, что и как, да сравнивали с прототипами. Ночь тянулась медленно, но как иначе? – надо было знать, что делать и как.
Операция прошла гладко, если не учитывать, что я два дня лежал в беспамятстве, под капельницей, и аппаратом поддержки жизни. Крови много потерял, да и просто не каждый день лишаешься обоих рук. Сказали, что когда начали резать, я чуть в сознание не пришел от боли. Ну, что сказать, бывает.
Очнулся я на третий день, с забинтованными глазами и ужасной болью в теле. Болели особенно сильно глаза и плечи, что, впрочем, не было секретом. Я полежал так минут пять, после пошевелил руками. Ощущались они тяжелее, килограмм на 5-4, да и осязание пропало в привычном понимании – кожи не было, только металл. Ужасно, но что поделать. Я пролежал неделю, восстанавливаясь. На четвертый день сняли повязку, сказали, что можно уже ходить, проверять все. Я встал… Вокруг глаз непривычно ощущалось что-то, типа мухи, которую хотелось сбить. Но нельзя. Я сразу к зеркалу пошел – посмотреть, что получилось. А получилось… Так себе. Черные полоски около глаз, у левого маленький шрам, уходящий дальше к виску –казус операции, кажется, что-то разошлось. Ужасные руки – черные, блестящие, некрасивые Сразу захотелось спрятать их. Я только тогда осознал, что это на всю жизнь, что я таким и останусь. Ужасно было… А еще очень глупо – как мальчишка, подумал, что так будет лучше, все сделал, а теперь только понял, на что пошел. Сергей подошел, сказал, спросил, как я. Я и сказал, что хреново. Болит все, да еще и уродом остался на всю жизнь. Ну он видимо понял меня, сказал, что сам хотел. После спросил, проверял ли я работу систем. Ну, я вспомнил и проверил. Сначала очки. Работало все по мысленному приказу, я просто подумал, и глаза закрыли черные стекла. Тут же появился дисплей, отметивший цели, стоявшие рядом. Я проверил все возможности видения – дальность, визоры. Вроде все работало. После руки. Сервомышцы были усилены, судя по чертежам, сила должна была увеличиться в 2-3 раза. Ну, я просто приподнял кровать одной рукой. Легко пошло. Доктор тут же наехал на меня, что нельзя так делать, еще не срослось все полностью ,я могу убить все их старания своей халатностью. Он верно говорил, но я проверить только хотел. Извинился и после проверил встроенное оружие – два клинка, с локоть длиной, идущие из предплечья на каждой руке – вперед и назад. Я подумал, тонкие стыки на руках тут же разъехались, появились лезвия, идущие назад, от локтя на сгибе. Я их убрал, выдвинул другие, которые шли вперед. Нафига они мне нужны были? – я же не умею драться в рукопашке. Нужно было научиться. Да и вообще, нужно было куда-то идти, и Сергей предложил мне поступить в Альянс, техником. Обучение – один год, после зачислят на службу на один из кораблей. Ну… Куда мне еще было идти, с таким подарком и без возможности им распорядиться? Я согласился, ясно дело. В общем, я долежал положеный срок, после сжег все чертежи этих имплантатов и отправился в войска Альянса, с наводки Сергея. Волокиты особой не было, он договорился обо всем. Сказал, что отец мой как-то помог ему здоровски, да и вообще, друзьям надо помогать, тем более, что он на благо человечества работает. Забавно. Когда я успел стать его другом? Впрочем, может быть он об отце говорил. И ведь я не хотел отдавать прототип в руки Альянса – а в итоге сам туда поступил.
Шио поступил рекрутом в ВС Альянса через два дня, простившись с отцом, вернее с его могилой. Он не был на похоронах (они совпали с днем после операции), и очень сожалел, что не смог в последний раз увидеть его, такого родного, такого близкого. Человека, ради которого Шио изуродовал себя. Впрочем, не ради него. Были и другие пути, но этот был явнее всех, легче. Потому что в глубине души таилось сомнение, что убийцы отца – единственные, что за ними никто не стоит. Ведь был же этот заказчик. И это был не Альянс – все проверилось при поступлении на службу, никаких тайных заказов не делали. Да и зачем? Странно было другое – отец не сказал, что работает на частную организацию. Впрочем, Шио и не спрашивал, сочтя, что работает, значит надо.
Но думать, что можно было сделать, было уже поздно. Впереди была другая жизнь, другая хотя бы потому, что теперь Шио был рекрутом, а в будущем – солдатом. Его навыки инженера, и какие-то (довольно слабые по оценкам специалистов) способности к винтовкам дали толчок к приписке Шио в разведчики. Да и акробатические (их записали именно так) способности, которые сам Шио назвал просто паркуром, тоже способствовали этому направлению. Впереди было обучение, а после него служба. И, скорее всего, это было не все…
Будущего разведчика отправили на Арктур, в подразделение R5, для обучения.
6.Одежда – форма Альянса, чистая, новая. На спине выведен номер подразделения - R5. На руках перчатки из плотной ткани, которые Шио взял у Сергея, чтобы спрятать руки. На ногах черные сапоги.
7.Инвентарь:
-Уни-инструмент, подаренный на 26-летие. Ничего особо выдающегося, но качество хорошее.
-Два имплантата рук из легкого металлического сплава, черного цвета. Сервоприводы мышц усилены в 2-4 раза (сила варьируется), по сравнению с человеческими среднестатистическими. В предплечьях расположено по два коротких (с локоть длинной) клинка, выдвигающихся по мысленному приказу, один вперед, другой назад. На костяшках пальцев небольшие шипы.
-Встроенные очки, расположенные у глаз, на углу с верхним краем глаза и дальним от носа. В спрятанном положении представляют собой две небольшие полоски металла. Раскрываются по мысленному приказу. Очки имеют встроенный миникомпьютер, помечающий цели и отмечающий дальность, бинокль, с увеличением до х5 раз. Так же имеется ночной визор, инфракрасный и тепловизоры. Все включается/выключается по мысленному приказу..
Отредактировано Шио (2011-03-17 23:28:22)